Модель понимания времени в культурах Запада и Востока Р.Д. Льюиса

Модель понимания времени в культурах Запада и Востока Р.Д. Льюиса Ричард Дональд Льюис (род. 1930) — британский полиглот, специалист и консультант по кросс-культурной коммуникации, автор книг и исследований. Владеет 11 языками (английский, французский, испанский, итальянский, португальский, немецкий, шведский, датский, норвежский, финский и японский). Автор «модели Льюиса», типологизирующей ключевые мировые культурные нормы и позволяющей с высокой эффективностью коммуницировать с представителями других культур. Глава бизнес-культурологической консалтинговой фирмы Richard Lewis Communications.

Восточные и западные культуры по-разному видят время. Мало того, даже в этих группах разные народы по-разному относятся к концепции времени. Даже если рассматривать лишь страны Западного полушария, близкие страны, например США и Мексика, рассматривают время с диаметрально противоположных точек зрения, что часто ведет к взаимному непониманию. А если брать Западную Европу, то выясняется, что швейцарская концепция времени все равно отличается от концепций, принятых даже в соседней со Швейцарией Италии. Тайцы понимают время не так, как японцы. В Британии считают, что будущее лежит впереди тебя. А на Мадагаскаре оно «втекает» в затылок позади человека.

Модель Льюиса представляет треугольник, на вершинах которого располагаются линейное, мульти-активное и цикличное время в максимально чистом виде. Между ними в свою очередь образованы переходные стадии, то есть выраженные менее ярко временные модели. Страны мира Льюис, соответственно, расположил на вершинах и переходных стадиях. Линейное время

В линейно-активных, индустриализированных западных культурах время рассматривает как дорога, по которой мы идем. Жизнь часто сравнивают со «странствием», смерть же — с «концом пути». Мы представляем себя странниками, идущими по дороге, оставляющими за собой прошлое и не знающими еще будущего, лежащего впереди. Линейно-ориентированные люди не считают будущее совсем уж непознаваемым, ведь они уже частично распланировали его. Американские президенты компаний, основываясь на квартальных прогнозах, могут даже сказать, сколько денег они заработают в следующие три месяца. Швейцарский станционный смотритель, не колеблясь, скажет вам, что поезд покинет Цюрих завтра утром ровно в 9.03 и прибудет в Люцерн в 10.05. Скорее всего, он окажется прав. Часы, календари и компьютеры не только способствуют пунктуальности, но и учат нас работать на достижение какой-то цели, учат понимать, что такое дедлайн. Мы в некотором роде «заставляем будущее случиться». Мы не можем знать всего (это полностью испортит скачки и детективный жанр), но можем делать предположения о будущем. Наша персональная программа говорит нам, что весь следующий год мы будем вставать в определённое время, работать определенное количество часов, брать отпуск на определенный срок, играть в теннис каждое воскресное утро и платить налоги по определённым числам. Для американца время — это поистине деньги. В обществе, ориентированном на прибыль, время является редкой ценностью. Оно несется как горная река весной, а желающий на нем заработать должен нестись не отставая. Американцы — люди действия; они не терпят безделья. Прошлое уже ушло, но вот настоящее — настоящее можно порезать на куски, завернуть, упаковать и заставить работать на свое будущее. Подобное отношение ко времени — практически религия в Швейцарии или Германии. Все эти страны, вместе с Британией, всем англосаксонским миром, Голландией, Австрией и Скандинавией — все они рассматривают время линейно. Как и американцы, все эти народы считают время, не занятое какими-либо действиями, потраченным впустую. Эти народы монохронны; то есть они предпочитают выполнять одно действие в определённый промежуток времени, следуя фиксированному расписанию. Подобное поведение они считают эффективным и результативным. Более того, вследствие распространенности в их странах протестантской этики, они соотносят затраченное время с успешностью; чем больше ты работаешь, чем больше времени затрачиваешь на работу, тем успешнее и богаче ты будешь. Для американских ушей это звучит абсолютно разумно. Для чувствительных к классам и сословиям британцев — уже сомнительнее. Ну а жители Южной Европы, где приближенность к власти, привилегии и вопросы происхождения на каждому углу доказывают неверность подобной теории, попросту посчитают эту идею оторванной от реальности. В обществе, существовавшем в Советском Союзе, можно было справедливо утверждать, что наиболее успешен тот, кто работал меньше всех (или вообще не работал), но при этом был вознагражден. На вершине линейного времени располагаются Швейцария и Германия.

Мульти-активное время Южные европейцы понимают время не линейно-активно, но мульти-активно. Чем больше действий они могут выполнить одновременно, тем счастливее и успешнее они себя чувствуют. Свое время (и жизнь) они организуют не так, как американцы, немцы или швейцарцы. Мульти-активные народы не заинтересованы в расписаниях или пунктуальности действий. Да, на словах они ценят их, особенно в разговоре с линейно-активным партнером, но на деле считают настоящее время более важным, чем любое расписание на будущее. В их очередности приоритетов высшим приоритетом является увлекательность или важность действия. Испанцы, итальянцы и арабы скорее проигнорируют течение времени, если оно вынуждает окончить разговор преждевременно. Для них межличностные отношения — лучший способ потратить время. Для итальянца, например, время является вторичным по отношению к человеческому чувству. Он может спросить немецкого коллегу: «Отчего ты так зол на то, что я пришел к 9.30?». «В моем ежедневнике встреча была намечена на 9.00», — ответит немец. Вполне логичным итальянским ответом на это будет: «Так почему бы тебе не переписать время на 9.30, и мы оба будем довольны?». Наше дело и отношения так важны, что время встречи не имеет никакого значения. Важен лишь сам факт встречи. Немцы или швейцарцы терпеть не могут такого подхода, так как он идет вразрез с их чувством порядка, опрятности, с их желанием планировать события. Испанец же примет сторону итальянца. У неорганизованности испанца есть причина. Немец верит в одну правду — правду науки. Испанец же придерживается двойной истины — истины реального мира и всеобщей поэтической правды. Что касается пунктуальности, в случае с испанцами лучше не приходит на встречи вовремя. Мало того, в Испании пунктуальность нарушает сам процесс встреч. Лишь немногие из северных европейцев или жителей Северной Америки способны понять мульти-активное видение времени. Немцы и швейцарцы впадают от него в замешательство (если только им предварительно не объяснили психологические закономерности подобного восприятия). Немцы рассматривают компартментализацию программ, расписаний и процедур как вернейший путь к продуктивности. Швейцарцы, еще более пунктуальный народ, сделали точность своим национальным символом. Точность — основа их часовой промышленности, их оптических инструментов, их фармацевтики, их банковского дела. Самолеты, автобусы, поезда — все приходит по расписанию. А потому все может быть высчитано и предусмотрено. В странах, населенных народами, рассматривающими время линейно, время накрепко привязано к часам и календарю и поделено на абстрактные отрезки для нашего удобства и точности измерения. В культурах же мульти-активного времени, например в арабских и латинских странах, время привязано к событиям и людям, и является субъективной мерой, которая может изменяться, растягиваться или сжиматься в независимости от часовых стрелок. «Надо бежать, — скажет американец, — У меня нет времени». Испанец или араб, оскорбленные таким раболепием перед каким-то расписанием, скажут подобное лишь в случае скорой и неизбежной смерти. Италия и Испания представляют мульти-активное время.

Цикличное время Цикличное время, напротив, представляется не как прямая дорога, ведущая за горизонт, а как изогнутая тропа, которая еще проведет нас через те же места, которые мы уже прошли. Те, кто придерживается идеи цикличности времени, хуже планируют свое будущее, так как считают, что это невозможно, и человеку лучше жить в гармонии с законами повторяющегося времени. Но и в таких культурах планирование будущих событий все еще возможно, так как многие вещи принципиально понятны людям и обречены повторяться снова и снова. И линейно-активный северянин, и мульти-активный человек романской культуры — оба считают, что распоряжаются временем наилучшим образом. Но в некоторых восточных культурах адаптация человека под время — лишь одна из альтернатив. В этих культурах время рассматривается как цикл, нелинейный и не привязанный к событиям. Каждый день восходит и садится солнце, времена года сменяют друг друга, небесные тела вращаются вокруг нас, люди стареют и умирают, а их дети занимают их место. Этот цикл длится уже сотни тысяч лет. Цикличное время не является ценностью — оно бесконечно и возобновляемо. Как говорят на Востоке: «Когда Бог создал время, он создал его достаточно». Потому неудивительно, что бизнес-решения на Востоке принимаются с другого конца, чем на Западе. Западные люди часто ожидают от азиатов быстрого принятия решений и оценки дела с точки зрения его настоящих достоинств, не имеющих отношения к прошлому. Но азиаты не могут так думать. Прошлое создает контекст для настоящих решений, которые приведут к чему-то в будущем. Философия азиатов связывает им руки. Американцы рассматривают прошедшее время, в которое не были приняты решения или предприняты действия, как потраченное впустую. Азиаты же не рассматривают прошедшее время как пропавшее — оно совершит круг и вернется, принеся с собой все те же возможности, риски и опасности, которые человек может встретить, пользуясь прошлым опытом. Циклическое время легко понять — мы ведь сами часто говорим себе: «Если бы я знал тогда то, что я знаю сейчас, я бы не поступил в прошлом так-то и так-то». Американец, немец и швейцарец в конце дня идут домой, удовлетворенные тем, что все действия удалось выполнить. Француз или итальянец могут оставить что-то «на завтра». Жан-Поль Фиг в своей книге «Common core: Thais and Americans» описал отношение тайцев ко времени — они рассматривают его как пруд, вокруг которого можно ходить. Эта метафора отлично подходит для описания большей части азиатских народов, которые вместо того, чтобы приниматься за проблемы последовательно, по мере их возникновения, описывают вокруг них своего рода круги на протяжении нескольких дней или недель, прежде чем заняться поиском решения. После некоторого размышления, проблемы A, D и F могут оказаться достойными решения. А вот проблемы B, C и Е будут проигнорированы. Но взгляд на всю схему проблем целиком может привести к пониманию того, что проблема G, которую никто не заметил поначалу, окажется самой важной из всех. Вьетнам, Китай и Япония — циклическое, «реактивное».

В построении своей модели Р. Левис не только определил временные ориентации культур, но и попытался вникнуть в более подробное видение времени у каждой из наций. Итальянцы (и некоторые другие жители Южной Европы), согласно его исследованию, отдают предпочтение межличностным отношениям и могут игнорировать график, если он нарушает коммуникацию. В то же время испанцы, придерживаясь того же мнения, видят и вторую истину, поэтому у представителей других наций может сложиться неверное ощущение, что испанцы пунктуальны и ценят время в той же мере.

Примечания: Льюис Р.Д. Деловые культуры в международном бизнесе. От столкновения к взаимопониманию / Перевод: Т.А. Нестик. 2-е изд. — М.: Дело, Академия народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации, 2001. — 448 с.

Доброницкая А.В. Особенности временных ориентаций // Молодой ученый. — 2017. — № 8 (142). — С. 260-262. — URL: https://moluch.ru/archive/142/40012/ (дата обращения: 10.07.2020).